Когда лекция подошла к концу, Скотт Брэдли собрал свои конспекты, закрыл папку и быстро вышел из аудитории, не обращая внимания на продолжительные аплодисменты, которыми вот уже десять лет сопровождается его вводная лекция.

Ханна Копек с самого начала считалась здесь чужой и к тому же нелюдимой, хотя последнее расценивалось руководством, как полезное качество.

Ханне говорили, что у неё мало шансов дойти до конца и стать профессионалом. Но прошло время, и за плечами у неё осталось самое тяжкое испытание — двенадцатимесячный период физической подготовки, и хотя ей в прошлом никогда не приходилось убивать — шестеро из последнего набора такой опыт имели, — руководство теперь не сомневалось в том, что она сможет и это. Сама она тоже была уверена в себе.

Когда самолёт вылетел из аэропорта Бен-Гурион в Тель-Авиве и взял курс на Хитроу

Тридцать девять «скадов» упали на Тель-Авив и Хайфу во время войны в Персидском заливе. Погибли тринадцать человек. Несмотря на громкие заявления, израильское правительство не предприняло в ответ ничего серьёзного, поскольку поддалось на уговоры Джеймса Бейкера, заверившего, что коалиционные войска доведут дело до конца. Американский госсекретарь не сдержал своего слова. «Ничего удивительного, — мелькнуло у неё в голове, — ведь это не он в одну ночь лишился всей своей семьи».

В тот же день, когда её выписали из больницы, Ханна подала заявление о приёме в МОССАД. Её просьбу отклонили, полагая, что со временем она обнаружит, что рана у неё зажила. Следующие две недели Ханна каждый день ходила в штаб-квартиру МОССАДа, пока там не убедились, что рана у неё в душе не только не заживает, а все сильнее кровоточит.

На третью неделю, скрепя сердце, её допустили к занятиям, будучи уверенными, что она выдержит лишь несколько дней и снова вернётся к своим занятиям в качестве фотомодели. Они ошиблись во второй раз.